Крест и посох - Страница 18


К оглавлению

18

– А раз верно, то вот вам мой сказ, – тряхнул головой Константин и поднял свой кубок, приглашая всех присоединиться к очередной здравице. – Пью за то, чтобы земля в Ожске вам домом родным стала, за то, чтобы красавицы женщины ваши, такие пригожие и статные, – и он ласково улыбнулся неожиданно зардевшейся от смущения Туре, – много крепких духом, здоровых телом, отважных душою и чистых сердцем героев нарожали. Себе в почет, а врагам на погибель, подобных тем двадцати отважным во главе с воем славным – Тургильсом Мрачным, сыном Борда и Туры, которые здесь сидят. Пью за то, чтоб мирный труд ваш лютыми ворогами отныне и присно и во веки веков не прерывался, а коли выйдет так, что придут они все же на землю нашу многострадальную, пусть плечом к плечу встретит их великая рать двух народов-побратимов, которые умеют не только славно трудиться, но и надежно защищать нажитое добро.

«Эге, да тут, пожалуй, не один Викинг отпрыском Браги считаться может», – подумал Эйнар, но провести себя он не дал, точнее, попытался не дать и сразу после осушенного досуха кубка спросил напрямик:

– Сколько же гривен ты нам за службу ратную положишь, княже?

Тот в ответ лишь развел руками и весело рассмеялся:

– Да ты меня, видать, не расслышал, славный Эйнар, сын Гуннара. Я ж тебе не службу предлагаю. Я всех вас жить здесь зову и не стану скрывать, коли грозовой час придет, повоевать тоже придется, да только не за меня, а себя самих защищая. Разве за это гривны платят? К тому же и нет их у меня в таком количестве. Что скажешь, ярл?

– Думать надо, – выдавил, наконец, Эйнар. – Долго думать. Оно и впрямь лестно – осесть здесь, и уж чтоб навсегда, да только непросто все это.

– Это верно, – охотно согласился Константин. – Думать надо. Не поход боевой вам предлагаю. Всю будущую жизнь выбираете ныне. Как тут не задуматься. Вот только, не затягивайте шибко. Вам, воинам, скитания сызмальства в привычку. Женщинам же, особенно настоящим, вроде моей нынешней гостьи, – он вновь улыбнулся, глядя на Туру, искренне восхищаясь ее богатырской статью, – такие странствия только в тягость.

То ли Тура почувствовала это искреннее, без малейшей фальши, восхищение князя, который стал одним из немногих за долгие годы ее супружества, кто увидел в ней женщину, а не ломовую лошадь. То ли задели за живое слова Константина о тягостных скитаниях, которые и впрямь затянулись, но она решительно вмешалась в разговор:

– А чего тут думать? Той кровью, что пролита, не одно озеро заполнить можно. Хватит. Я так мыслю, что оставаться надо. Довольно сыновей терять. Эдак мы ни одного внука до самой смерти не увидим. Вот и Борд со мной согласен, верно?

Супруг Туры вначале изумленно покосился на жену, а затем, после энергичного тычка в бок, которым запросто можно было бы зашибить барана, нахмурив брови, прохрипел нечто нечленораздельное, но больше похожее на согласие, чем на отрицание.

– Не все с вами согласятся, мудрая Тура и славный Борд, – посерьезнев, возразил вполголоса Викинг, но тут же, заметив насупленный взгляд богатырши, торопливо пояснил: – Я-то, конечно, останусь. От добра, добра не ищут. А вот как другим молодцам пояснить, дабы уразумели они, что лучшего слова им уже ни в какой другой земле не молвят?

– Вот ты-то и пояснишь все, – подбоченилась Тура и ехидно хмыкнула: – Или не справишься? Так я подсоблю.

В ответ Викинг только крякнул смущенно, красноречие чуть ли не первый раз в жизни отказало рыжеволосому весельчаку.

– Стало быть, идем на пристань, – подытожил все дебаты Эйнар, поднимаясь с места. – Там собираем тинг. Пусть каждый сам выберет свою судьбу, и да благословит его Бог.

Это была тяжелая ночь для Константина. И хотя он к утру окончательно охрип, да и остальные изрядно осипли, но всех убедить в том, что самый лучший выход заключается в том, чтобы остаться здесь, не удалось. К утру Эйнар положил конец уговорам и дебатам и при неярком свете разгорающейся зари объявил начало голосования.

Оно было простым. Те, кто отплывал дальше в поисках призрачного счастья, становились по левую руку от сына Гуннара, а те, кто выбирал Ожск, шли под правую. Правда, благодаря несложной хитрости в самый последний момент число отплывающих убавилось вдвое. Произошло это потому, что, как только Эйнар дал команду разделиться, шустрый Викинг, не дав опомниться, потащил нескольких колеблющихся из числа тех, к чьему мнению прислушивались многие, направо, а следом за ним направились Тура, Борд и все их немалое семейство: Туре Сильный, Турфинн Могучий и Тургард Гордый, а также три дочери – Турдис, Турдунн и Турхильд. Увидев такую многочисленную процессию, многие из пребывавших в сомнении также пошли за ними следом, включая добрый десяток парней, которые явно строили далеко идущие планы в отношении крепких и статных дочерей Туры.

Словом, Константин увидел, что дальше плыть решили всего-то человек около полусотни, зато приобрел он с полтысячи душ, среди которых ложно было насчитать не менее трехсот пятидесяти, а то и четырехсот здоровенных крепких мужиков – все-таки большинство на ладьях составляли именно они.

«Вот тебе и дружина готова, – подумал радостно он. – Да не из числа тех, кто больше привык простых крестьянок щупать да мародерством занижаться, вволю нахлебавшись хмельных медов. Все это крепкие мужики, закаленные в сече, они не один раз рубились с врагами. Знают, что почем».

Уговор же был прост – землю им князь дает, лес тоже. За лето дома они себе справят. Зерно, чтобы поля засеять озимыми, тоже князь выделит. Ну а уж все остальное сами. Чай, не маленькие. Случись же что – сбор через два часа после извещения, причем уже полностью готовыми к предстоящему бою.

18